Димитрiй Самозванецъ (yrjonpoika) wrote,
Димитрiй Самозванецъ
yrjonpoika

"Метафизика"/"Metafysiikka"

https://yrjonpoika.livejournal.com/295453.html
https://yrjonpoika.livejournal.com/306479.html

Глава II. Беседа с настоятелем

- Вниманию встречающих! Скорый поезд Сто шестнадцать, Адлер -- Санкт-Петербург прибыл ко второй платформе на девятый путь. Повторяю: скорый поезд Сто шестнадцать, Адлер -- Санкт-Петербург прибыл ко второй платформе на девятый путь. Спасибо за внимание!
Да завсегда, пожалуйста, барышня. Дамочка очень милая, хотя и электронная.
Состав прИбывает, а я тут прЕбываю. Прямо из курса элементарной грамматики средней школы для особо одарённых.
Странно как-то. Поезд идёт с Кавказа, а приходит на вокзал не на юге города, а на севере. Они бы ещё на Финляндский пригоняли. Вот была бы умора! Нет, ведомство путей сообщения -- лавочка с фантастическим количеством разнообразных погремушек.
В зале ожидания обычная сутолока. Кто-то уезжает, кто-то приезжает, кто-то встречает. Кто-то находит…
Ну вот, опять всякие цитаточки в башку лезут. Как тараканы на недоеденный бутерброд. Сразу всем скопом.
- Скучаете, сударь мой? -- слышу я вопрос.
Кто спрашивает, знаю. И знаю преотлично.
- Помилуйте, никоим образом. Здравствуйте, батюшка! Присаживайтесь. В ногах, как известно, правды нет.
- Как будто, ангел мой, она присутствует в том месте, из которого означенные Вами ноги растут.
("Ангел мой"? Это что-то новенькое. Не по должности несколько).
Священник улыбается и присаживается напротив.
Да, изрядно постарел господин настоятель. Седых волос прибавилось в его окладистой бороде.
До сих пор в толк не возьму. Почему наш народ воспринимает исключительно бородатых пасторов? Обилие растительности на лице святости что ли прибавляет? По мне, так человек был толковый. Так за это отвечает то, что находится внутри головы, а не снаружи.
- Борода полагается по чину, -- угадывает ход моих мыслей собеседник. -- С ней, родимой, просто привычнее. Да и по зиме, всяко, пользительнее.
(Я что, опять громко думать начал?)
- Какому такому чину, Александр Павлович? -- интересуюсь я. -- Вы же во втором сословии состоите, а не в первом. Вы ж лицо духовное, а не чиновник на государевой службе. Или что, Святая Церковь воссоединилась в единой симфонии со светской, ещё более чем единою, властью? Как, опять?!
(Не могу удержаться от каверзы. Всё-таки натура подлючая своего требует).
- Ах, Илья Егорыч, Илья Егорыч… Ох, уж это Ваша язвительность всегдашняя. Не меняетесь. Положительно, ни в какую сторону.
- И меняться не собираюсь. Даже если бы захотел, не получится.
- Не зарекайтесь, голубчик.
- Отзарекался уже, будьте покойны. Давно дело было. Но не будем о печальном и грустном.
- Согласен, не будем. Здесь продолжим беседу или какое другое место, потише найдём?
(С чего это он вдруг заволновался? Как бы прохожие чего не подумали? Типа, сидит поп, толоконный лоб, болтает сам собой. Я же не полный идиот. На самом деле, идиот, конечно, но всё-таки неполный. Купол поставил. Всё, как полагается. Чин по чину. М-да…)
- Как Вам будет угодно, Ваше Преподобие. Можем, и прогуляться. Правда, условия за бортом не самые сказочные. Сыровато всё же.
- Отчего бы и не пройтись? Тем паче, я вот в поезде благодаря проводнице, дай Всевышний ей здоровья, кофию в термосе заварил. Чай, не замёрзну.
- Насчёт чая, то есть, кофе, я уверен. Насчёт Вас, мой дорогой, не совсем. Впрочем, пойдёмте. В наше привычное местечко? Али ишо куда потянет золотой туман?
- Вы угадали. Да вот как раз хлебушек остался, уточек покормим.
- Оно и правильно. Что ещё делать на Уткиной даче, как не кормить селезней и их жёнушек? Так сказать, занятие с подтекстом, и в контексте. В тренде, как нынче принято выражаться.
Отец Александр молча кивнул и встал из-за столика.
Мы неспешно тронулись. Вышли из вокзала, пересекли проспект и вдоль речки к её устью. Здесь нам не мешали ни машины, ни пешеходы. Спасибо местным гениям. Всем вместе и каждому по отдельности.
Налево -- Оккервиль. Направо -- Охта. Два мутных потока, сливающихся воедино. Интересно, а какая из них олицетворяет время, а какая — пространство? Или обе две?
Пожалуй, на этот вопрос мне смог бы ответить разве что товарищ Рябов. Но он нынче плотно занят. Сильно не уважает господин тайный советник, когда его беспокоят каверзными вопросами. Особливо по пустякам…
Евоное преподобие тем временем успел достать термос и налить себе кофе. Он медленно прихлёбывал иноземный напиток, как будто дегустировал в первый раз. И поглядывал то вверх, на мрачное питерское небо, то вниз, на грешную землю.
Вообще, с такой, я извиняюсь, физиономией легче представить человека совсем в другой обстановке. Ни разу не здесь, стоящего в полуодиночестве на небольшой полянке, посреди медленно оттаивающих сугробов с металлической полукружкой-полукрышкой в руках и рюкзаком за плечами.
Нет, ему больше подошла бы горенка. Светлица в три окна по фасаду. С русской печкой да самоваром на столе. Лучше всего, тульским. И напиток тут вовсе не колумбийский подходит, а цейлонский. Обязательно из блюдца. И корзинка с плюшками ещё. Хотя баранки смотрелись бы в антураже лучше. Аутентичнее…
- Илья, ты только что с задания вернулся? -- сей вопрос нарушает умиротворённую (как бы) атмосферу.
Ну что ж, официальные церемонии окончены. Начинается разговор по существу.
- Угу, -- отвечаю. -- Что, так заметно?
- Догадаться не сложно. Ты всегда на себя загадочный вид напускаешь.
(Хм… Да неужели? Проверить бы. Да как? Знал бы прикуп, жил бы… Нет, в Сочи отказываюсь наотрез).
- Надеюсь, сегодня обошлось без душегубства? -- продолжает батюшка.
- Спрашиваешь так, как будто каждый Божий день я ровно эти и занимаюсь, -- парирую я. -- Смею тебя уверить, дорогой мой, что всё обошлось. Не считая пары царапин на пьяной роже упомянутого, но ещё покамест неупакованного и неупокоенного, клиента. Вкупе с порчей самодвижущегося экипажа.
- Машинка, поди, дорогущая?
- Колесница не из дешёвых. А какая разница?
- Просто интересуюсь. Зачем портить хорошую вещь?
- Вещь, может быть, и хорошая. Кстати, недавно освящённая.
(На те! Съел?)
- И…
(Кля, сама невозмутимость во плоти!)
- Вещь, согласен, хорошая. Человек плохой.
- Плохих людей не бывает.
(Где я слышал эту ересь? Или читал?)
- Да, в целом, парень не плохой. Только… Дальше ты в курсе.
- Считаешь, заслужил грешник кару свою?
(Ишь ты, какая поэтика!)
- Заслужит в следующий раз. Если на этот не поймёт. Впрочем, такой вариант маловероятен. До жирафа дойдёт быстрее. Тут другая порода зверей. Дурь поперёд родилáсь.
- Знаешь, а ведь зависть -- не самое лучшее чувство.
- Чему завидовать прикажете, батенька? Всё, что у персонажа в жизни имеется, досталось задарма. Ваше сиятельство, халява подана. Извольте откушать!
- Дурную натуру, коли она действительно дурная, кнутом не поправишь.
- И что ж прикажете делать? Одними пряниками кормить? Ах да, с пирожными из “Норда”. На всех не напасёсси.
- Так я совсем не про пряники.
- Про пирожные забыл.
- Не забыл. Не отвлекайся от темы.
(Тоже мне великий дидактик…)
- А про что тогда? Только не надо мне лекций про всепрощение, милосердие и всеобщую благодать. Любимые в вашей корпорации словеса. Пустые, как кружка нищего на паперти.
- Не дерзи, сын мой.
- Хто дерзит, отец мой? Пальцем покажите. Только направление не перепутайте.
- И не паясничай.
- Осмелюсь поинтересоваться -- пАясничай или пОясничай?
- Ну ты и сволочь всё-таки, прости меня, Господи.
- Между прочим, за такие определения с дополнениями могу и обидеться.
- Не обижайся на меня, на старика, не надо…
(Откуда цитатка? Что-то из относительно нового.
Отчего-то вдруг вспомнилась Фонтанка. Мы щас у другого водоёма. И вообще. Причём тут бывший Безымянный ерик? Который не следует путать с Ёриком, Юриком и панегириком. Одна из наших дурацких гимназических шуточек.
Ну, всё понеслись мысли по древу. Поползли и потекли бурными ручьями)
- Многия обиды -- многия беды, -- продолжает отец Александр.
(Опять цитата, но ни разу не новая).
- Допустим, -- встреваю я. -- Однако ж, не худо бы к основной теме нашей великосветской беседы вернуться.
Саша усмехнулся в бороду.
- На мой неускушённый взгляд, вполне себе приличная беседа. На свежем воздухе, у поместья. Не так ли, милорд?
- Ага, прям два джентльмена. Проездом из Благородного собрания на воды в Баден-Баден. Посреди собачьего дерьма и пустых бутылок. Осмелюсь отметить, барон, отнюдь не из-под «Вдовы Клико».
- Почему же только барон? Граф чем хуже?
- Не знаю, к слову пришлось. Есть что сказать по основному вопросу повестки дня? Вяло текущей…
Только сейчас я обратил внимание, что у нас под ногами образовался ручеёк. Само собой, мне наплевать и растереть. А Палыч простудиться может.
- Намёк понял. И номер раз, и номер два, -- ответствовал А.П., слегка при этом подвинувшись и вытряхнув из кружки гущу. -- Итак, вернёмся к нашим баранам.
- Козлам.
- И к ним тоже. Отчего бы не вернуться. Очень даже можно и нужно.
- Только, покороче.
- Совсем коротко.
Одним днём род человеческий не исправишь. Спасение души -- дело хлопотное. Неблагодарное к тому же. Но далеко не бессмысленное. У каждого, даже самого отъявленного негодяя, есть шанс. Хотя иногда, только один. Первый и последний.
- Насчёт спасенья, это не ко мне. Совсем не по моей части. Обращайтесь в другое ведомство. Впрочем, коли челобитная будет представлена по всей форме, ответственному столоначальнику весточку доставлю.
- Обяжете, -- говорит.
(И при этом хитро улыбается. Зараза исключительная…).
- Всенепременно. Правда, не стану лукавить, без особой радости.
- Так замолви. Зачем дело стало?
(Серьёзно что ли или шуткует? Поаккуратней на поворотах, святой отец. Просителей много. Тех, кому не отказывают, по пальцем пересчитать. Да и то, редкость большая).
- Самому, значит, напрямую обратиться не с руки. Что ж так? Вера не позволяет, али какая иная причина найдётся?
- Не богохульствуй, пожалуйста.
- С чего бы, интересно, не покощунничать. Так, слегонца. Почему бы и не заступиться за раба Божиего Виктора? Дрыхнет, поди, скотина. Как проснётся, так сразу дерётся. Хорошо, не дерётся. Пойдёт здоровье поправлять скотчем или ещё каким кельтским напитком из подвалов Верховного друида. За такого героя и не вписаться? Скрывать не стану. Слово Ваше, сударь мой, дорогого стóит. По крайней мере, в наших необозримых канцеляриях.
- У него всё так серьёзно?
(Гляди-ка, благость, как ветром, сдуло. Взгляд стал колючий. Небось, именно с таким выражением на лице он прелюбодеев допрашивает. Причём, с сугубым пристрастием. То есть, я хотел сказать, исповедует).
- Более чем. Остальнюю метку получил. Опасаюсь, что путевой лист на Тот Берег выписан и заверен печатью. И почтовый штемпель проставлен в нужном уголке.
(Зря я разоткровенничался. Не моя эта епархия. Харитон Платоныч шибко не в восторге бывает, когда узнаёт, что о делах его конторы распространяются направо и налево).
- Хорошо, попробуем.
- Да-да, попытаемся спасти эту трижды никому не нужную жизнь.
(Всё, захлопываем цитатник. На сегодня хватит дуэлей!).
- Нужна она, эта жизнь или нет, не тебе решать.
- И не тебе тоже. Так, просто напоминаю.
- Любой оступившийся заслуживает того, чтобы ему протянули руку помощи.
- Всякий имеет неотъемлемое право на то, чтоб его вытащили из дерьма, желательно сухим и в благовониях, хотя бы и супротив воли спасённого. Великая хартия древних вольностей, глава сорок девятая, параграф двенадцатый бис, первый столбец, третий абзац сверху.
- Всё-таки ты -- невозможный мерзавец.
(Ну вот, снова весел и благодушен, как цветок папоротника в ночь на Ивана Купалу).
- Насчёт мерзавца, так уж и быть, соглашусь. Одно замечание. Очень даже возможного. Я есть, значит, я существую.
- Пороть тебя надо было в детстве. Пороть однозначно.
- Да, уж, промашечка вышла. Нынче поздно, не обессудьте. Горбатого, сам знаешь, что исправляет. Мой случай гораздо хуже.
- Нет не знаю. Пока…
- По-разному, но бывает.
- Положительно заболтались мы с Вами, Илия, сын Георгия. Меж тем, день начинается. А с ним и заботы.
(Мне б такие заботы! Я бы не отказался. Дал бы голову на отсечение, так не возьмут).
- Суета суёт.
- Ещё и пошляк.
- Исключительно Вашими молитвами. Засим разрешите раскланяться. Будьте здоровы, батюшка, и берегите себя!
- Живы будем, не помрём.
- Насчёт последнего пункта готов поспорить.
- Не сейчас и не здесь.
- Пардон, профессиональная деформация. Да хранит Вас… Ну, Вы знаете кто.
- Скажем так, имею представление.
- До свидания, падре.
- До побачення.
(С какого перепугу перешёл на малороссийскую мову? Ах да, он же только что оттуда).
До проспекта вместе. Дальше ему на восток, мне на запад.
Напоследок оглядываюсь.
Он садится в машину. За рулём восседает дражайшая супруга. Хорошо, что не столкнулись.
Опять завела бы свою любимую шарманку с болгаркой. Как так можно? Да что это такое? С кем ты якшаешься, старый дурак?
Смею заверить, с кем надо. Зачем надо -- это уже не ваша забота, мадам.
И ни разу не дурак. Даже готов поклясться.
Так, это что такое? Сухарики для птичек. Не пригодилось на Охте, сойдёт на Лахте.
Всё, сейчас к морю. Решительно и бесповоротно.

Санкт-Петербург, Литейная часть, Захарьевская улица,
Дом предварительного заключения, 30.06.2017 г.
СПб., Гутуевский остров, Двинская улица,
окрестности Торгового порта, 06.02. и 14.04.2018 г.
Tags: metafysiikka, Беседа_с_настоятелем, Глава_2, Метафизика
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 1 comment